598474ea

Достоевский Федор Михайлович - Крокодил



Федор Михайлович Достоевский
КРОКОДИЛ
НЕОБЫКНОВЕННОЕ СОБЫТИЕ, ИЛИ ПАССАЖ В ПАССАЖЕ, справедливая повесть о том,
как один господин, известных лет и известной наружности, пассажным
крокодилом был проглочен живьем, весь без остатка, и что из этого вышло
Ohe, Lambert! ou est Lambert?
As-tu vu Lambert?
I
Сего тринадцатого января текущего шестьдесят пятого года, в половине
первого пополудни, Елена Ивановна, супруга Ивана Матвеича, образованного
друга моего, сослуживца и отчасти отдаленного родственника, пожелала
посмотреть крокодила, показываемого за известную плату в Пассаже. Имея уже
в кармане свой билет для выезда (не столько по болезни, сколько из
любознательности) за границу, а следственно, уже считаясь по службе в
отпуску и, стало быть, будучи совершенно в то утро свободен, Иван Матвеич
не только не воспрепятствовал непреодолимому желанию своей супруги, но даже
сам возгорелся любопытством. "Прекрасная идея, - сказал он вседовольно, -
осмотрим крокодила! Собираясь в Европу, не худо познакомиться еще на месте
с населяющими ее туземцами", - и с сими словами, приняв под ручку свою
супругу, тотчас же отправился с нею в Пассаж. Я же, по обыкновению моему,
увязался с ними рядом - в виде домашнего друга. Никогда еще я не видел
Ивана Матвеича в более приятном расположении духа, как в то памятное для
меня утро, - подлинно, что мы не знаем заранее судьбы своей! Войдя в
Пассаж, он немедленно стал восхищаться великолепием здания, а подойдя к
магазину, в котором показывалось вновь привезенное в столицу чудовище, сам
пожелал заплатить за меня четвертак крокодильщику, чего прежде с ним
никогда не случалось. Вступив в небольшую комнату, мы заметили, что в ней
кроме крокодила заключаются еще попугаи из иностранной породы какаду и,
сверх того, группа обезьян в особом шкафу в углублении. У самого же входа,
у левой стены, стоял большой жестяной ящик в виде как бы ванны, накрытый
крепкою железною сеткой, а на дне его было на вершок воды. В этой-то
мелководной луже сохранялся огромнейший крокодил, лежавший, как бревно,
совершенно без движения и, видимо, лишившийся всех своих способностей от
нашего сырого и негостеприимного для иностранцев климата. Сие чудовище ни в
ком из нас сначала не возбудило особого любопытства.
- Так это-то крокодил! - сказала Елена Ивановна голосом сожаления и
нараспев, - а я думала, что он... какойнибудь другой!
Вероятнее всего, она думала, что он бриллиантовый. Вышедший к нам немец,
хозяин, собственник крокодила, с чрезвычайно гордым видом смотрел на нас.
- Он прав, - шепнул мне Иван Матвеич, - ибо сознает, что он один во всей
России показывает теперь крокодила.
Это совершенно вздорное замечание я тоже отношу к чрезмерно благодушному
настроению, овладевшему Иваном Матвеичем, в других случаях весьма
завистливым.
- Мне кажется, ваш крокодил не живой, - проговорила опять Елена Ивановна,
пикированная неподатливостью хозяина, и с грациозной улыбкой обращаясь к
нему, чтоб преклонить сего грубияна, - маневр, столь свойственный женщинам.
- О нет, мадам, - отвечал тот ломаным русским языком и тотчас же, приподняв
до половины сетку ящика, стал палочкой тыкать крокодила в голову.
Тогда коварное чудовище, чтоб показать свои признаки жизни, слегка
пошевелило лапами и хвостом, приподняло рыло и испустило нечто подобное
продолжительному сопенью.
- Ну, не сердись, Карльхен! - ласкательно сказал немец, удовлетворенный в
своем самолюбии.
- Какой противный этот крокодил! Я даже испугалась, - еще кок



Назад



44