598474ea

Достоевский Федор Михайлович - Записки Из Мертвого Дома



Федор Михайлович Достоевский
ЗАПИСКИ ИЗ МЕРТВОГО ДОМА
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ВВЕДЕНИЕ
В отдаленных краях Сибири, среди степей, гор или непроходимых лесов,
попадаются изредка маленькие города, с одной, много с двумя тысячами
жителей, деревянные, невзрачные, с двумя церквами - одной в городе, другой
на кладбище, - города, похожие более на хорошее подмосковное село, чем на
город. Они обыкновенно весьма достаточно снабжены исправниками,
заседателями и всем остальным субалтерным чином. Вообще в Сибири, несмотря
на холод, служить чрезвычайно тепло. Люди живут простые, нелиберальные;
порядки старые, крепкие, веками освященные. Чиновники, по справедливости
играющие роль сибирского дворянства, - или туземцы, закоренелые сибиряки,
или наезжие из России, большею частью из столиц, прельщенные выдаваемым не
в зачет окладом жалованья, двойными прогонами и соблазнительными надеждами
в будущем. Из них умеющие разрешать загадку жизни почти всегда остаются в
Сибири и с наслаждением в ней укореняются. Впоследствии они приносят
богатые и сладкие плоды. Но другие, народ легкомысленный и не умеющий
разрешать загадку жизни, скоро наскучают Сибирью и с тоской себя
спрашивают: зачем они в нее заехали? С нетерпением отбывают они свой
законный термин службы, три года, и по истечении его тотчас же хлопочут о
своем переводе и возвращаются восвояси, браня Сибирь и подсмеиваясь над
нею. Они неправы: не только с служебной, но даже со многих точек зрения в
Сибири можно блаженствовать. Климат превосходный; есть много замечательно
богатых и хлебосольных купцов; много чрезвычайно достаточных инородцев.
Барышни цветут розами и нравственны до последней крайности. Дичь летает по
улицам и сама натыкается на охотника. Шампанского выпивается неестественно
много. Икра удивительная. Урожай бывает в иных местах сампятнадцать...
Вообще земля благословенная. Надо только уметь ею пользоваться. В Сибири
умеют ею пользоваться.
В одном из таких веселых и довольных собою городков, с самым милейшим
населением, воспоминание о котором останется неизгладимым в моем сердце,
встретил я Александра Петровича Горянчикова, поселенца, родившегося в
России дворянином и помещиком, потом сделавшегося ссыльно-каторжным второго
разряда за убийство жены своей и, по истечении определенного ему законом
десятилетнего термина каторги, смиренно и неслышно доживавшего свой век в
городке К. поселенцем. Он, собственно, приписан был к одной подгородной
волости, но жил в городе, имея возможность добывать в нем хоть какое-нибудь
пропитание обучением детей. В сибирских городах часто встречаются учителя
из ссыльных поселенцев; ими не брезгают. Учат же они преимущественно
французскому языку, столь необходимому на поприще жизни и о котором без них
в отдаленных краях Сибири не имели бы и понятия. В первый раз я встретил
Александра Петровича в доме одного старинного, заслуженного и хлебосольного
чиновника, Ивана Иваныча Гвоздикова, у которого было пять дочерей, разных
лет, подававших прекрасные надежды. Александр Петрович давал им уроки
четыре раза в неделю, по тридцати копеек серебром за урок. Наружность его
меня заинтересовала. Это был чрезвычайно бледный и худой человек, еще
нестарый, лет тридцати пяти, маленький и тщедушный. Одет был всегда весьма
чисто, по-европейски. Если вы с ним заговаривали, то он смотрел на вас
чрезвычайно пристально и внимательно, с строгой вежливостью выслушивая
каждое слово ваше, как будто в него вдумываясь, как будто вы вопросом вашим
задали ему зада



Назад



44